lialu: (лилия)
   Брр, этот эпизод мне надоел, не буду пока его переделывать.

    Лиин Аррас, придворный арфист и заведующий ритуалами королевского дворца Аллира, стоял у Малых ворот внешнего городского круга и смотрел на высящийся на другом конце Виселичного поля домик сэра Айлиса. Неказистое строение нелепо косилось в разные стороны десятками остроконечных башенок, над трубой его вился дымок. На Виселичном поле царило весеннее оживление, зацветали ранние травы: жёлтый молельник, пухоцвет, покрывались мелкими звёздочками жесткие стебли щавельника; виселица тоже не пустовала. Это орудие правосудия расцветают в эту пору особенно ярко. Лиин смотрел на домик мага, и его искренним, хотя и мучительным для гордости желанием было оказаться там в мгновение ока. В тоже время сила, более могущественная, чем его желание, удерживала арфиста на месте. В домике незадолго до его появления скрылись королевский шут и сэр Лю. Лиин не мог их видеть, но знал, что это было так.
Как же он, правая рука Сааса, занимающий одну из высших должностей при дворе, оказался здесь, готовый совершить то, что ещё вчера посчитал бы для себя невозможным? При нём не было стражи и собак, он пришел один. О чём бы он стал говорить с сэром Айлисом теперь, после того, как накануне ворвался в его дом с псовой охотой?
   О чем вообще говорить с этим магом-выскочкой, укрывающим флейтиста?
   О том, что всю свою жизнь с тех пор, как он увидел арфу во сне и осознал, чего он хочет, с тех пор, как пожелал увидеть мир и покинул свою родину , он совершал ошибки и только ошибки? Что единственной его виной была доверчивость к людям? Он не мог придумать. Арфист и теперь не ставил случившееся себе в вину. Всё было так, как должно было быть: он, Лиин остался во дворце, а флейтист вынужден спасаться бегством, как самый обыкновенный убийца. Конечно, ходили слухи, но слухи всегда можно прекратить. Всё было правильно... но не имело теперь никакого смысла. Сегодня он встретил человека с козой и все изменилось. Просить о помощи сэра Айлиса - это было немыслимо, кровь так же горела в нём, требуя мести, это было бы наихудшим, что он мог сделать, но еще сильнее память Шиу. Что может быть дороже личных чувств? Только память твоего народа. Ни о чём другом другом не мог теперь думать придворный арфист и заведующий ритуалами королевского дворца Аллира, кроме как о том, как однажды...Read more... )
lialu: (лилия)
Засим продолжим наш полубессмысленный писательский труд.

...- Вертишься, как соляной болван в вертушке для Шайя - сразу видно, что тебе некуда было сесть. Ты ведь из Предместий, верно? - неожиданно проговорил представитель королевского рода, не отрывая взгляда от раскрытой перед ним книги.
- Я? Почему? Из Предместий. - я совершенно спутался, даже покраснел, и зачем-то принялся перебирать разложенные передо мной книжные тома.
- Ну уж не знаю почему, но те, которые отсюда, осведомлены, что я всегда сижу тут.
- Но как вы узнали, что я именно из Предместий?
- Приезжие из других мест робеют, если садятся сюда, и сидят тихо, как мыши, я это насквозь вижу. А ты открыто выказываешь своё недовольство - значит, скорее всего, из Предместий.
- Понятно, - проговорил я , тщательно разглаживая помявшийся край страницы.
Утверждение Ноана было равнозначно определению меня как человека невежественного, вспыльчивого и своенравного. Я и вправду не привык скрывать своих эмоций, многого не знал и прибыл в Университет из самой отдалённой части Предместий, то есть, выражаясь местным языком, был "из этих". По правде говоря, я даже не узнал бы наследника в лицо, если бы не бытующий в Аллире обычай изображать на вывесках и предметах быта наиболее известных в городе персон. Таким образом жители могли показать свою приверженность той или иной партии или популярному представителю из знатного рода. В Предместьях нужды в таких изощрениях не видели. Если уж один род предместных сэров не нравился другому, то сэры эти просто нападали друг на друга, сжигали дома и забирали земли, а своего врага ты уж всяко узнаешь в лицо. Изображений Ноана Лииского в Аллире было больше других. Эти изображения были первым новшеством, удивившем меня по приезде в столицу с её странными обычаями и непривычной "дипломатией". Дело здесь доходило до того, что власть передавалось не просто по старшинству, но сообразно тому, партия какого из законных наследников была более популярной у народа. Это казалось мне диким, ведь претенденты могли платить за свою известность и наверняка делали это. В Предместьях дела решались проще. Но Предместья пребывали в постоянных междоусобицах, и пребывали бы еще в больших , если бы железная воля Аллира не охлаждала вздорный нрав предместных сэров. Аллир как-то умудрялся удерживать Предместья под своей властью, в то время как открытых столкновений между самими аллирскими родами на моей памяти не было. Так что, возможно, эта "дипломатия" была не решена смысла (такова была моя первая мысль после первоначального удивления по приезде в столицу; раньше я подобными вещами не интересовался). Однако вопрос, почему столица не может окончательно приструнить земли, лежащие у неё прямо под носом, всегда оставался открытым в Совете. После бесчисленных словопрений и споров по всему выходило только одно: "место такое". Не было в Предместьях мира и быть не может. В уставе Совета даже существовала отдельная графа, касающаяся проблемы Предместий; ведующие этой графой постоянно посылались в предместные земли по делам местных междоусобиц. Люди постарше и поопытней, впрочем, давно разуверились в том, что проблема Предместий разрешима. Однако Совете всегда находился новичок, горящий желанием взять на себя этот неподъёмный труд и выдвигавший очередной проект, касающийся "искоренения очагов незаконной магии в предместных землях", "истоков возникновения неалхимических религий в предместных землях" и прочих набивших оскомину вещей. Так, в частности Аламир Саас, довольно скоро сделавшийся известным после моего появления в Аллире, выдвинулся не в последнюю очередь благодаря своим громогласным обещаниям "решить проблему Предместий раз и навсегда". А несколько позже сэр Айлис Бертран, также сделавшийся известным, скандально заявит, что решать проблему Предместий вовсе не стоит, и что сам он, сэр Айлис, собирается жить в Предместьях (но вместо этого поселится в не менее скандальном доме у виселицы).Read more... )
lialu: (лилия)
Мне снятся сны, в которых я пишу длинные письма флейтисту. В них я пытаюсь достучаться до него, пытаюсь объяснить ему всё. В этих снах я не отдаю письма посыльному королевской почты, но опускаю в ящик с узкой щелью - так отправляют письма в том городе с чудовищными застекленными башнями. Я знаю, эти башни называются небоскребы. Это не удивляет меня, недаром ведь маги говорят о семи мирах. Но менее всего меня волнуют маги и их миры, я ненавижу ту часть меня, которая отправляет письма ему, потому что сам я никогда бы не написал таких писем. Я не хочу ничего объяснять флейтисту, я хочу, чтобы гончие Большой Охоты травили его до конца. Я не хочу слушать. Я знаю, арфист Лиин Аррас из Аллира и тот человек в городе с небоскрёбами - они как две части одного целого, разделенные тёмной поверхностью зеркала. Я чувствую нашу необъяснимую умом связь и всеми силами воли стараюсь запретить человеку из сна посылать эти письма; отчасти мне это удается. Человек по ту сторону никогда не пишет правды Аласу Бертрану, пишет лишь о ненужных и пустых вещах, а если и осмеливается дойти до сути , то не осмеливается опускать письма в эти ящики с узкой щелью, которые пересылают послания в городе небоскрёбов. Мне нет дела до того, как работает эта магия, важно лишь то, что Лиин Аррас не напишет письмо Аласу Бертрану. И не узнает покоя тот, кто осмелился оскорбить Шиу. Кровь моих предков поёт во мне и взывает о мести. Помнишь, Алас, как поёт ветер над Северной башней? Помни, потому что я помню. И пусть будет ярок огонь ярости, пусть спалит он дотла наши жизни. Ты, принявший дар и узнавший секреты нашей земли, осмеливаешься говорить теперь, что не знаешь меня?! Да, это правда, что ты многому научился. Даже во многом превзошел меня. Но знаешь ли ты, что мне не надо учиться, что наша земля слышала песни богов задолго до рождения этого мира? Но ты осмеливаешься говорить, что не знаешь меня. Недаром народ Шиу ушел от людей в свои земли. Ибо сердце людское слабо и не знает верности.
Пусть же будет долгая охота под звездным небом, пусть будет Большая Охота. Но знает ли Небо, как велика моя тоска? Как одинок ветер, веющий над просторами васильковых полей, как печальны для меня воды Аррана.
Нет, мой двойник из зеркала, ты никогда не напишешь ему.
lialu: (лилия)
  Отрывочек.

...Просторное помещение с каменным полом служило магу одновременно и кухней,и гостиной. Полутемное, с запахами очага и начищенного дерева, на стенах никаких украшений, кроме подвешенных к крючкам лекарственных трав. Думается здесь лучше чего, и решения приходят быстрее. Допускал сюда сэр Айлис только самых доверенны друзей, так что флейтисту не было бы причин жаловаться, знай он положение дел получше. Флейтист, правда, ничего не знал и жаловался. А вот Гримсу на кухню сэр Айлис приводить бы не стал, и сэра Лю тоже. С ними, что ни говори, все несравненно проще. А про Аласа Бертрана человек с козой утверждал сначала, что флейтист - игрок не сэра Айлиса, а его, Джайсы, бродящего-по- перекресткам. На это сэр Айлис ничего не ответил тогда, а только наблюдал за флейтистом и ждал. В глубине души маг подумывал о том, о чем человек с козой по грубости ума своего даже предположить не бы не смог: о том, что, возможно, Лиин Аррас - не игрок Джайсы.
   Пододвинув кресло к окну, сэр Айлис с облегчением откинулся на жесткую ивовую спинку. Вид - вот что нравилось ему в помещении больше всего. Вид открывался не на Виселичное Поле, которое он, по правде говоря, не очень-то и любил. За окном вдалеке ледяными всполохами солнечного света сверкала река Арран. Река, на которой льда и в глухую зиму не бывает, а почему - по этому поводу существуют сотни всевозможных предположений, от трезвых и рассудительных до самых пустоголовых, вплоть до предположения, что воды Аррана нагреваются ужаса почивших в ней утопленников, которые не могут упокоиться в своей Долине Шайа, и страхом своим не дают льду покрыть реку. Расправив на коленях полы бархатистого лирника, Айлис вытащил трубку, набил её излюбленной травой чайных демонов и осторожно затянулся. Вдохнув, он задержал дыхание и стал ждать, пока терпкий эффект чайной травы не принесет облегчения. Чайные демоны появляться не спешили, что можно было рассматривать как вполне благоприятное для него обстоятельство: наблюдать за чайными демонами довольно забавно, но парой они порядком отвлекают от размышлений. Щепотка пепла упала на складку лирника - россыпь звезд на бархатистом небе. С выдохом на смену дурному настроению, охватившему его во время чаепития у клеток с вирлами, пришло привычное для Игрока состояние волнительного ожидания. Закрыв глаза, сэр Айлис представил себе маленькую луну. Луна казалась совершенно ничтожной на фоне окружающей её темноты. Потом, мало помалу, луна начала расти. Она росла и росла, пока не заполнила собой всё сознание. Затем её белый свет растворился и сделался тёмным, наподобие окружающей тьмы, и лишь края её остались мерцать призрачно-белым. В центре же луны образовалось нечто. Нечто, походящее на горстку маленьких дрожащих огоньков посреди зияющей пустоты. Сосредоточив направление мысли, сэр Айлис начал притягивать огоньки к себе, увеличивать, растягивать во плоскости, пока наконец перед ним не распростерлась огромная, вся переливающаяся, словно бы покрытая крыльями электрических стрекоз, живая карта Нью-Йорка.

   С изначальных времен существовало два основных положения, которые доверенные Игроки помнят всегда. "Игра продолжается, Игра всегда продолжается" - так гласит первое. Второе заключается в том, что времена и страсти проходят, но наслаждение от Игры всегда остается неизменным.
lialu: (лилия)
   Солнце опускается к горизонту, черпая расплавленным золотом холодную воду пруда.
   Странно, что другие не видят людей так, как я - насквозь. Совершенно. Я, Аламир Саас, Первый советник Аллирии. Я - тот, который слышит. Другие. Они шепчутся, жмутся по углам, подыгрывают бутафорской фигуре "короля", совершенно не чувствуя, что положение дел переменилось. С самого первого дня здесь, в этом дворце, с его сотнями пересекающихся галерей, с террасами созерцаний для всех времен года, с поражающим воображение Залом Летающих Лестниц, я понял, что смогу обладать этим местом. Что смогу обладать этим утонченным миром вещей лучше любого другого. Потому что никто в действительности не понимает. Но я понимаю дворец, я знаю истинную ценность каждого предмета, будь то ваза в Восточном кабинете или же свет, протекающий сквозь узорчатые решетки Слоновьей башни. А разве не должно богатство принадлежать тому, кто имеет на него истинное право? Они не понимают, как рождается власть над вещами, они не понимают, как рождается власть над людьми. Не уверен, что смогу в точности объяснить, когда власть родилась во мне, но и никто не сможет. Просто внезапно ты ощущаешь это неоспоримое, не поддающееся сомнению право на мир. Правом обладают лишь самые достойные, и разве не естествен удел рабства для тех, чьи суждения жалки, а побуждения низменны? Я правлю и потому прав. Человек с козой мог бы много рассказать об этом. Но он не расскажет, потому что имеющие власть никогда не рассказывают. Я правлю и поэтому прав..но как все-таки такое жалкое создание вроде человека с козой может обладать такой чудовищной властью?! Этот проклятый вопрос лишает меня сна по ночам. Каждый раз, когда последние капли заката растворяются в ледяной глади пруда, мне кажется, что я засыпаю. Но приходит лишь она - Бессоница, порожденное кошмарами чудовище со впалыми глазами. И вопросы, подобные медлительному потоку Аррана, плещутся в моем сознании на грани яви и сна; лишь на короткие промежутки времени я выпадаю из этого потока во мрак бессознательного. И почему я никогда не вижу снов? Один владыка Красной Долины знает об этом.
   Я думаю о том, что в действительности произошло на Северной башне. Я думаю о человеке с козой. До его появления я ничего не знал о власти Истинного, но появился человек с козой и указал мне на немыслимые ранее горизонты существования, на ту сокрушающую мощь совершенства, которую раньше я мог только предчувствовать. Я действительно многого не знал тогда. Неопытный, вынужденный терпеть невежество моего отца, я ничего не понимал ни в искусстве слова, ни в искусстве тонов, ни в искусстве красок. Группа семи, турниры, сэр Лю с его "поэзией невыразимого" - все они были лучше меня. Я мог лишь стоять и смотреть, как Лиин Аррас попадает в мишень с двухсот лирров, как ровно и зло летят его стрелы, в то время как сам я не мог даже убить по-настоящему, не говоря уже об искусстве смерти. Но я верил в неоспоримость моего предназначения, верил, что смогу превзойти свой род...
lialu: (лилия)
  Полны спокойствия и глубоки воды Аррана. Я открываю окно, и ветер доносит звук вечернего колокола - звонари с нижних городских кругов начали свой неизменный ритуал. Здесь, в Верхнем Городе, царит тишина; закатные лучи ложатся слоями золотистого масла на плитытеррас. Воды глубоки и полны золота. Солнце скользит, катится расплавленным металлом по зыбкой поверхности воды. Велик и могуч Арран, широко и гордо катит он свои воды в обход Пустынных Земель до самых границ Иргинии. Но под блеском позолоты воды его темны, как мое молчание. Я, леди Лейя из рода Аррасов, смотрюсь в свое отражение. Моё отражение молодо, но мне многие сотни лет. Мгновение - как пыль времени на рамах дворцовых зеркал... Многие сотни лет и всего лишь месяц прошел с того момента, как прежняя Лейя умерла. Может, я и была молода, но лишь до того холодного утра, как тело Ноана нашли лежащим под Северной башней. И наступило время осознания: горького, глубокого, как рассветный холод осенних вод. Может, я и была глупа, но они нашли его тело под Северной башней, и ко мне пришла мудрость во всей её беспощадности. Рыбы таятся в молчаливом речном дне. Слышат ли рыбы друг друга? Что слышат эти стены дворцовых переходов, таящиеся в недобром сне? Под тяжелыми сводами колонн, в стрельчатых пролетах арок хранят они мое горе. Я отвожу взгляд от зеркала.
  В то утро я не хотела верить, я хотела увидеть его тело, но они не пустили меня. Только потом, в торжественной тишине тронного зала. Его руки были сложены на груди, и черные пряди волос оттеняли бледность его лица. И я была старой, такой старой в тот день. Внезапная ненависть к флейтисту заточенным острием резанула по моему сердцу. Но я не смогла ненавидеть его долго. Я не верила слухам и словам ненавистников, ведь Лиин тоже был с ним в тот день. А разве Лиин - не из Шиу, и его зеленые глаза с золотистой искоркой не похожи на глаза убийцы? Но правда никого не волнует. Город полон ненависти, он требует своей жертвы, он требует головы флейтиста - человека потерявшего даже своё имя. Лжецам всегда верят больше всего. Но разве в этом вся суть? Боль лишь помогла мне открыть глаза. Ведь то тёмное, что спало в гулких анфиладах дворца, проснулось задолго до этого. В то утро, когда тело Ноана нашли под Северной башней, я пришла к сэру Айлису, и он научил меня безумию. По его совету я бросилась в воды весеннего Аррана; стремительный ледоход уносил тогда острые льдины в даль, и на одну ослепительную дулю секунды мне захотелось, чтобы вода унесла и мня, но я не могу позволить себе умереть. Не теперь, когда столь многое зависит от моих решений. "Постарайтесь, чтобы вам не позволили умереть", - сказал сэр Айлис. И мне не позволили. Я боялась только, что мой поступок покажется неубедительным.
  Анфилады залов гулки, анфилады тянутся ввысь, долгим эхом отражаются звуки шагов в моем сердце. Я надеваю белое платье и отправляюсь бродить по бесконечным переходам дворцовых уровней - молчаливая белая рыба в беззвучном аквариуме дворца. Я видела аквариумы, их привозили сюда в дни восточных ритуалов: сверкающие, диковинные, полные разноцветных рыб. Теперь я знаю, что аквариумы подобны дворцам. И наш дворец как аквариум - он утопает во снах, и время заглушает в нем воспоминания и слова. Я медленно прохожу все залы северного крыла: от зелёных до темно-голубых. Никто не останавливает меня. Не пускают лишь в зал Летающих Лестниц - боятся, что я сброшусь вниз. Двор смеется за моей спиной, к дверям моей комнаты привязывают желтые нитки, но их насмешки не трогают меня. Безумие служит мне защитой. Я делаю всё, что мне говорит сэр Айлис, и я знаю, что людская беспечность жестока. Сэр Айлис - хороший учитель, а я прилежная ученица. И злые языки, утверждающие, что от его лечения мне становится только хуже, не подозревают, насколько они близки к истине. Никогда еще сознание Лейи не было столь ясным. Да, cэр Айлис научил меня переливать воду из кувшина в кувшин, он научил меня безумию. Глубокие воды, я любила его, любила, но пришло время научиться хитрости. "Солью платит за глупость тот, у кого ум короток", - гласит аллирская поговорка. Пусть для других твое сознание будет тёмным, как глубокие воды Аррана, непроницаемым, как белая глухая стена. Однажды я услышала историю о старухе, продающий королевские волосы на чародейском рынке. По совету Айлиса я использую её для искусства моего безумия: теперь всякий, желающий заглянуть в моё сознание, увидит только сгорбленную годами старуху, крадущуюся со связкой украденных волос вдоль нагретой солнцем белой стены. И тогда магам и соглядатаям Сааса остаётся только развести руками - ведь леди Лейя безнадёжно сошла с ума. "Тебе нужно думать о лилиях", - сказал сэр Айлис в то утро, когда тело Ноана нашли под Северной башней. "Лилии" - это единственное, что должны слышать от тебя люди во дворце, "лилии" - это то, о чем ты не должна забывать на дорогах того мира. Никто не должен знать. Не должен знать Саас, холодный, таящийся, как скорпион в речном дне, ищущий, но не находящий. Не должен знать человек с козой. Я ужасно боюсь человека с козой, но он не должен почувствовать это; мне нужно похоронить свой страх. Они не должны догадаться.
  О чем они не должны догадаться?
  В то утро, когда тело Ноана нашли под Северной башней, я пришла к сэр Айлису и рассказала ему о путешествии. Я рассказала ему о мире, в котором мы путешествуем с сэром Лю.
lialu: (лилия)
Ряды книг тянулись вдоль библиотечных стен, сонные, полные золотистой пыли и пятен солнечного света, проникающего сквозь стеклянную палитру витражных окон. На редких, не заполненных книгами, участках каменной кладки выгравированы были неизменные печати Саламандра - покровителя Университета. Здание не горело уже почти пять столетий, оставалось нетронутым даже во времена смуты и войн, и все потому, что духи огня взяли университетский холм под свое покровительство. Было ли это действительно так, или же поколения суеверных учеников и учителей уверовали в это (что почти тоже самое), но огонь на протяжении столетий почитался в Университете как главенствующая стихия. Каждое утро университетские служители проверяли повязанные на ручках дверей и окон огненно-красные нитки, чтобы, упаси Небо, не прогневать нечаянно огненное божество. "Да переплавит твое невежество в божественное золото знания великий Алхимический огонь" - гласила одна и та же надпись над дверями всех главных залов. К середине обучения многих студентов, чье невежество переплавляться никак не желало, надпись эта начинала порядком раздражать. Были и такие, кого эта надпись начинала раздражать с самого начала, но новичков вроде меня, нетерпеливых и жаждущих, слова об алхимическом золоте наполняли чувством радостного предвкушения.
Не имея силы сосредоточиться на определенном предмете, мой взгляд рассеяно то скользил по корешкам книг, дверным надписям и фигуркам саламандр, то неопределенно устремлялся вверх, солнечную-пыльную глубину огромного библиотечного купола. Разложив перед собой внушительную стопку библиотечных томов, я сидел напротив наследника аллирского престола Ноала Лииса и испытывал крайне-мучительное чувство неловкости. Обучающимся в Университете членам королевской семьи и представителям богатых аристократических родов не полагалось подчеркивать свое положение и каким-либо образом выделяться среди других, но все же они выделялись. Даже воздух вокруг них был иным - наполненным тем ощущением уверенности и власти, которое было не по карману студентам из других сословий.
lialu: (эскиз)
- Правда, правда. Чист, словно лужайка весенним утром, сроду ни одной юбки не пробовал.
- И в том вижу для него великое благо, от великих хаалийсих гор до самого Аира этот юнец, этот отрок,  остался единствеенным разумным человеком, не познавшим любви, единственным спасенным, способным вывести нас из этого безумия. Слышишь, Алас, что ты там делаешь под этим столом?.. Я только что обьяснял этому молодому человеку, что проклятй любовный яд разъедает душу похуже Magnum Selebricum. Кстати, сэр Аррас, прошу обратить внимание: Magnum Selebricum - великий мировой растворитель..
- Знаю я эту вашу Magnum Selebricum, - оборвал Лиин Гримсу. - Сорняк это подзаборный, вот что. Банкс, пива принеси!
- Magnum Selebricum, - универсальный мировой растворитель, - упрямо повторил Гримса.
- Вот! - Вылезя из под стола, я нарочито шумно поставил на него склянку.
- Посмотрите только, как услужлив этот молодой человек, - заметил Сорви-Бошка, глядя мимо меня.
Эти двое определенно издевались надо мной. Они недолюбливали друг друга, но в этом  были заодно.
- Не стоит так волноваться, радость моя, - в синих шиу-глазах Лиина не было и тени издевки, - Желтый Квартал гуляет в эту ночь, и очень скоро твои страдания закончатся.
- И вовсе я не страдаю! - Возмущенно возразил я.
- Страдает он, страдает, - сочувсвенно сказал Гримса, - он страдает от мировой несправидливости. Не правда ли, Алас?
Я вздохнул. Разговаривать с этими типами было невозможно.
- Ты страдаешь от того, что не был с женщиной, - тоном ученого исследователя заявил Лиин.
- Не говорите ерунды, сэр Аррас, - возмутился Гримса, - как можно страдать от такого?    
Алхимическая реакция в приборах Гримсы шла явно неправильным образом; цвет из равномерно-красного сделался ядовито-зеленым, жидкость бурлила, грозя затопить все стоящие на столе предметы. Банкс, тощий долговязый парень взъерошенными волосами, поставил перед Лиином объемистую кружку пива.
- Котельню тут развели, - нехотя буркнул он, глядя на устроенное Гримсой безобразие.
- Поговори мне тут!
- Котельню тут развели...
Почесывая немытый затылок, Банкс потащился обратно.
- Сегодня великий Праздник Шайа, - сказал арфист, рассматривая свою узкую аристократическую руку. - Умельцы из Нижнего города будут показывать фокус с самовозгоранием.
lialu: (лилия)
...Одним движение руки он отодвинул в сторону стоящие на столе приборы и взгромоздился головой на освободившееся место, балансируя в воздухе ногами. - Вот что я предпочитаю делать, когда люди начитают рассуждать о ерунде вроде любви.
- Оставь, совсем с ума сошел... - отмахнулся я.
Кое-какие из приборов со звоном полетели на пол. К подобным выходкам Сорви-Бaшки мне, впрочем, было не привыкать.
- О любви, о этой проклятущей мировой заразе, о этой ядовитой змее, поражающей мозг и свивающей гнездо в сердце, - тело Гримсы опасно раскачивалось над столом, угрожая довершить царящий на нем разгром. - Будь моя воля, я непременно основал бы орден Несогласия.
- Несогласия с чем? - поинтересовался я, стараясь огородить рукой драгоценные пивные кружки.
- С дурацкой любовью, милый мой. С мировым порядком вообще.
- Могу себе представить. И кто бы пошел в твой орден?
- Да что ты понимаешь? Все просто валом бы повалили. Сидишь тут. Ничего не знаешь, кроме своих нот.
- Все тот же непрекращающийся цирк. Алас, ты начинаешь утро в его обществе? Поверь мне, ты плохо кончишь. - Ровный прохладный голос возвестил о прибытии еще одного участника этого утреннего представления.
Лиин Аррас, студент начального года обучения, любитель риторики и арфист, стоял в распахнутых дверях таверны и пристальным  взглядом холодных синих глаз созерцал разыгрываемую за столом сцену.
- Напротив, глубокоуважаемый сэр, плохо кончите именно вы, - возразил Гримса, продолжая удерживать равновесие, - если будете надевать штаны столь ужасного покроя.
Лиин ничего не ответил. Быстрым уверенным шагом он прошел вглубь таверны и уселся за один из соседних с нашим столиков. Лиин был полной противоположностью Сорви-Башке. Больше всего его заботили безупречность во всех ее проявлениях и производимое им впечатление на окружающих. Впечатление он действительно производил, и немалое. Гримсу же с его вечным шутовством и ухмылками он не столько одобрял, сколько терпел. Весьма вероятно, что существенной причиной, раздражающей Лиина служили превосходные знания Гримсы по медицине и алхимии, в которых сам Лиин разбирался не лучше общего уровня.
- Такие как ты, - произнес он после некоторого молчания, лениво поигрывая пальцами по столу, - обычно заканчивают дураками на площади. Ты никогда не задумывался о должности королевского шута?
- Благодарю покорно, я предпочитаю королевского лекаря, - ловким сальто Гримса приземлился обратно на ноги - к моему облегчению, не уронив ни одной кружки.
- И то, и другое маловероятно. - Лиин провел рукой по светлым ухоженным волосам. Потом добавил - небрежно, словно речь шла о только что выпавшем снеге: - Собственно, я здесь не ради уличного балагана, а по поводу шлюх.
- О, шлюхи! - Воскликнул Гримса, заново расставляя приборы в надлежащем порядке. - Я бы первыми принял их в орден Несогласия. Они идут против правил общественной морали и тем самым выражают свое несогласие со Вселенной.
- Но...- попытался было встрять я.
- Этот молодой человек признался, - продолжил Лиин невозмутимым тоном, указывая на меня, - что никогда не был с женщиной.
Я вспыхнул до корней волос, словно шайа-фонарь в весеннюю ночь.
- Велика важность, - ответил Гримса, никак не отреагировав на столь уничижительное для меня заявление. - Похоть разъедает душу не меньше любви: обеих травить надо, как чумных крыс. Храни голову в холоде, а тело в благочестии.
Последняя фраза была адресована мне.
- Кроме того, - неумолимо продолжил Лиин, не обращая внимание на мое замешательство, - он признался, что даже не целовался с женщиной.
Гримса  вытер пролитую на стол жидкость, и теперь тщательно выверял на миниатюрных весах пропорции порошка из драгоценной Magnum Selebriсum.
- И что с того? Алас, радость моя, целуй свою флейту и не думай ни о чем таком. И подними синюю склянку. Она под столом справа.
- Ко всему прочему злые языки поговаривают, - Лиин Аррас всегда и во всем шел до конца, - что по этой причине он и флейту целует недостаточно хорошо.
- Да неправда все это! - выкрикнул я, мечтая провалиться сквозь землю от смущения, и полез под стол за проклятой склянкой.
Я ненавидел себя за свою болтливость, и сам тот день, в который я повстречал арфиста, бродя по пустым университетским коридорам.

Надеюсь, корректирующий не манкирует своими обязанностями:)
(кстати, корректирующий не проверял 14 главу..почему-то)..
lialu: (эскиз)
 - И вот наконец - Magnum Selebriсum, - студент медицинского факультета Гримса Саакс, по прозвищу Гримса-сорви-бошка окунул в наполненный красной жидкостью прозрачный сосуд пучок ветвистой серебряной травки, отчего жидкость тотчас же сделалась темно-зеленой, затем густо-синей и в завершении приобрела яркий фиолетовый оттенок. - Magnum Selebricum растворит при желании любой камень, любую вещь материального мира можно растворить при помощи Magnum Selebricum. Magnum  Selebricum - универсальный мировой растворитель.
- Ммм..- неопределенно произнес я, смакуя первую кружку холодного золотисто-янтарного пива.
Банкс-разносчик с вечера хорошенько отскоблил деревянные столы и застелил пол свежим сеном, воздух таверны Большого Ди полнился тишиной, приятными запахами начищенного дерева, сушеных трав и горячего хлеба. Двери таверны были распахнуты настежь, впуская внутрь чистый воздух вперемешку с лучами утреннего солнца. Кроме нас в таверне - ни души. Этот благословенный час уединения, когда неправедная часть общества уже спит, а праведная еще до конца не проснулась, Гримса не преминул использовать для своих нужд и перетащил сюда свои рабочие инструменты: тарелки с сыром и  пивные кружки стояли вперемежку с растворителями и прочей гадостью, так что даже существовала опасность ненароком хлебнуть чего-нибудь лишнего. Я наслаждался моментом и не слишком вслушивался в его рассуждения. Приятно было ощущать твердую поверхность стола под локтями, вдыхать радостную свежесть утра.
- Впрочем, тебе ли, безусому юнцу,  одним клыком грызущему камень мудрости, наивному книгоимцу, праздному зеваке, протирающему зад на школьной скамье, с восторгом внимающему речам университетских свистоплясов, тебе ли судить об этом? Кто ты вообще такой? - Он сделал очередную пометку на грубой крупнозернистой бумаге. - Способен ли ты вообразить, что познание этого великого элемента способно возвысить нас, освободить нас от веры в Алхимика? Способен ли ты перестать рабски верить в него?
- Я верю лишь в то, - уклончиво ответил я, - что существует семь музыкальных ладов:

аллирский
аирский
ингирский
халлийский
иллирийский
лиийский и сакский

И это - истина.

- Неплохо, - Гримса добавил в сосуд еще немного травы. Фиолетовая жидкость зашипела. - Но способен ли ты вообще перестать верить?
- Возможно. Все служит Гармонии.
   Сорви-бошка был самым сумасшедшим типом из когда-либо встречавшихся мне. Впервые мы встретились с ним в смердящем, заваленном помоями переулке у Красного Фонаря, в котором он лежал, прижав ухо к каменному фундаменту дома, и по его собственному выражению, "слушал землю". "Многоуважаемый сэр", - спросил я его тогда. "Неужели вы действительно слышите землю сквозь замощенную мостовую?". "Многоуважаемый сэр", - ответил он, - "неужели вы действительно полагаете, что какая-то мостовая способна помешать услышать землю?" С тех пор он ежечасно проверял, способен ли я стать адептом его безумного мировоззрения.
- Ах, Гармония! Гармония,  новомоднейшая панацея, с который носится наш просвещенный двор, эти пресыщенные франты, которые без ума от математически выверенных садиков и поэзии разлюбезного сэра Лю, этого восточного болванчика, этой напыщенной фарфоровой куклы, орущей о любви! Любовь, мой друг, - самая отвратительная вещь на свете. Она разъедает душу похлеще всякой Magnum Selebriсum, не дай тебе Шайя подцепить это заразу: она разъест тебя до основания, выворотит наизнанку, превратит в чудовище, скачущее на метле безумия.
- Ну, не знаю, - с сомнением произнес я, - по-моему, любовь все-таки способна просветлить душу...
- Встань на голову.
- Что? - опешил я.
- Встань на голову. Сейчас же!
- И не подумаю! С чего бы.
- Тогда встану я. - Одним движение руки он отодвинул в сторону стоящие на столе приборы и взгромоздился головой на освободившееся место, балансируя в воздухе ногами. - Вот что я предпочитаю делать, когда люди начитают рассуждать о ерунде вроде любви.
lialu: (лилия)
В общем, текст на сайте:
http://samlib.ru/editors/s/sheffer_w/prazdnikvrazgarschayuna.shtml
сюда он категорически не желал помещаться,
поэтому всех, кто еще помнит, про что в этой истории вообще речь,
просьба проследовать туда:)
lialu: (эскиз)
..разглядывал дорожный мешок, лежащий у меня на коленях. Тут мне пришла в голову мысль, что мешок подозрительно тих. Уже сколько времени мы тут сидим, а оттуда ни звука не доносится. Не к добру. Немного поколебавшись я принялся развязывать тесемки.
- Ты не ответил, - напомнил было скрипач, но осекся.
Сначала из мешка показалась когтистая серо-зеленая лапа. За ней немедленно высунулась морда с остро стоячими ушами и разразилась бурным потоком ругательств:
- Вонючий завшивевший кошкодрал! Сучий выродок! Шлюший ты сын! - (несмотря на все, я не мог не отметить, что Гиксли несколько повторяется), - Чтоб тебе кошки в глаза нагадили! Ты что о себе думаешь?! Мырзоед ты кроличий, ты даже посмотреть не удосужился, сдох я тут или нет!!!
 - Замолчи, Неба ради, замолчи, - простонал я и охнул, когда вирл неожиданно больно цапнул меня по руке.
 - Это что такое?! - вид у скрипача сделался совершенно ошалелым.
Оказалось, и после собственной казни он способен удивляться.
 - Может, ты надеялся, что я сдохну!! - неразборчивый поток ругательств на вирловском языке.
- Это вирл, - с отчаянием произнес я, поднося к губам кровоточащую руку.
Неистово вереща, Гиксли принялся вылезать из мешка. Скрипач вскочил с явным намерением использовать нож и дорого продать свою жизнь в случае нападения. Я тоже вскочил. Мысли перепутались. Если повезет, я смогу отобрать у него нож, и если появится преследователь..
- Сэр Джимиас! - кто-то кричал со стороны переулка. - Джими! Я знаю, что вы там. Вы огорчали господина Лиу уже тысячу раз и сейчас огорчили в тысячу первый. Так что лучше вылезайте оттуда.
Скрипач замер, не шевелясь.
Потом голос добавил, к моему величайшему изумлению:
- Алас, сэр Алас Бертран. Я знаю, что вы тоже там. Сэр Айлис предупреждал, что вы наломаете дров, но я не предполагал, что вы наломаете их в таком количестве. Так что немедленно вылезайте оттуда.
И я, и скрипач, оба молчали. Только Гиксли продолжал бесноваться.
- Я повторяю, - снова прокричал некто из переулка, - Джими и Алас, вылезайте оба. Запасы моего терпения ограничены, и я прекрасно слышу этого вирла. Или мне следует принять меры?
lialu: (эскиз)
- Ну, возможно, я скормил свою смерть лисам, - шутка показалась мне удачной, но лицо скрипача не выразило совершенно никаких эмоций. Лицо его было бледным, как у человека, повстречавшего ту самую пресловутую смерть.
- Но я ни в чем ни виноват.
- Кажется, я кое-что слышал об этом. Вся эта буча в городе из-за тебя? Возможно, тебе не так уж и обязательно прятаться.
- Вернуться туда? Я надеялся, что в Переулок Карликов точно никто не сунется. Нет, не думаю, что когда-нибудь вернусь обратно.
- В Переулок Карликов? - удивленно переспросил я.
- Это место, - скрипач небрежно махнул рукой, - в городе свято верят, что квартал карликов проклят.
- Здесь жили только карлики? - я так удивился, что задал вопрос несколько громче, позабыв об осторожности.
- Ну да, целый квартал. А потом однажды вдруг взял и исчез.
- Целый квартал, как же это? Они все умерли?
- Нет, просто взяли и исчезли. Все жители. Теперь сюда никто в здравом уме не сунется - очень удобно для таких, как я. Для тех, кто не собирается возвращаться.
Какое-то время я переваривал это сообщение. Слова про исчезнувший квартал карликов звучали как дикая шутка, но, похоже, так оно все и было. Чего только не бывает на этом свете.
- Но ведь город выступает за тебя! Даже не верится, что столько людей способно взбунтоваться из-за какого-то уличного музыканта.
- Уличного.. - лицо скрипача исказилось в странной гримасе, и тут мне впервые пришла в голову мысль, что парень-то, пожалуй, слегка не в себе. - Знаешь, что бывает быстрее лисы и тише смерти?
"Погоня", - сорвалось было у меня с языка, но я промолчал.
- Нет.
- Память. Память, она, как лиса - до самой смерти следует за тобой. Теперь мне кажется, что она  и после смерти меня не отпустит. Тогда, утром... все эти люди на площади. Они просто были рады дармовому развлечению. Готовились посмотреть отличный номер! Может, кто-то из них и был против, но.. в виселичных воронах и то было больше сочувствия. Не знаю, что потом на всех нашло, безумие какое-то.
"Шайун. Шайуну достаточно самой ничтожной причины."
- На конвой набросились, кричали "за Халл!", грозились разнести дом мэра подчистую. Только вот не думаю, что это из-за меня. Но этот момент никогда не забуду: когда осознаешь, что ты один против всего мира. И что не нужен ты никому.
"Не нужен никому, это да", - согласился я про себя.
Выглядел скрипач действительно немного чокнутым, оно и неудивительно. Глаза из-под спутанных волос глядят дико, хотя ясно, что из породы тех, кто считается привлекательным. Наверняка охотч до женского полу, но ножом пользоваться не умеет, это сразу видно. Теребит как-то неуверенно, без толку и смысла. Я чувствовал, что сумел бы управиться с оружием гораздо лучше. Даже в живую плоть вонзить смог бы. Полагаю, я просто обладаю чувством стали; сложно объяснить, что это такое. У одних оно есть, у других нет.
- И что жизнь вся пролетела без цели и смысла, словно в беспамятстве.
"Да что ты можешь знать о беспамятстве!" - я почувствовал, как злость нарастает внутри меня. Злость от собственного бессилия, от абсурдности моего положения. Да и само слово "память" мне не нравилось. Память. Вот уж чего у меня нет, того нет.
  Словно почувствовав мое недружелюбие, скрипач тут же переменился. Стал держаться холодно и отчужденно, и в вопросе, заданном им, слышалось прежнее подозрение:
  - А самому-то тебе зачем удирать понадобилось?
Видно вспомнил, что с незнакомцем разговаривает. Соображая, как бы получше не ответить на этот вопрос, я тупо разглядывал дорожный мешок, лежащий у меня на коленях.
lialu: (лилия)
Записывать что-либо, конечно, лень, но в тетрадке обнаружился маленький не влезший в предыдущий пост кусочек:

- Ну, возможно, я скормил свою смерть лисам, - шутка показалась мне удачной, но лицо скрипача не выразило совершенно никаких эмоций. Лицо его было бледным, как у человека, повстречавшего ту самую пресловутую смерть.
- Но я ни в чем ни виноват.
- Кажется, я кое-что слышал об этом. Вся эта буча в городе из-за тебя? Возможно, тебе не так уж и обязательно прятаться.
- Вернуться туда? Я надеялся, что в Переулок Карликов точно никто не сунется. Нет, не думаю, что когда-нибудь вернусь обратно.
- В Переулок Карликов? - удивленно переспросил я.
- Это место, - скрипач небрежно махнул рукой, - в городе свято верят, что квартал карликов проклят.
- Здесь жили только карлики? - я так удивился, что задал вопрос несколько громче, позабыв об осторожности.
- Ну да, целый квартал. А потом однажды вдруг взял и исчез.
- Целый квартал, как же это? Они все умерли?
- Нет, просто взяли и исчезли. Все жители. Теперь сюда никто в здравом уме не сунется - очень удобно для таких, как я. Для тех, кто не собирается возвращаться.

чем заменить слово "буча"??....хм
lialu: (эскиз)
..Кто бы он ни был, мы теперь ждали вместе. "Как глупо. И зачем ты бросился бежать? Выдал себя с головой. Кажется, такое поведение называют трусостью."
   Мы просидели так молча может быть несколько минут, а может быть целую вечность, в течение которой я старался не смотреть на соседа, избрав предметом созерцания неопределенную точку перед собой, пока наконец не стало ясно, что мы совершенно одни в этом заброшенном месте. Тогда я первым осмелился нарушить молчание:
  - Мне казалось, что он сейчас явится за мной. Я...несколько не в ладах с законом, - я попытался улыбнуться. Улыбка получилась вымученная.
   Взгляд незнакомца напротив выражал подозрение вперемешку с безразличием. "И вовсе не стоит с ним говорить. Неизвестно, откуда он и что он такое. Тебе вообще опасно с кем-либо разговаривать. " Однако незнакомец все-таки отозвался.
   - Меня хотят казнить, - произнес он, обращаясь то ли ко мне, то ли к пространству перед собой.
  "Скрипач!", - догадался я. И Шайун, и разговоры в таверне, все совпадало.
  - Меня тоже, - усмехнулся я.
   Скрипач посмотрел на меня с еще большим подозрением, а я наклонил голову, чтобы из-за капюшона труднее было разглядеть мое лицо.
  - Но ты до сих пор жив.
  - Ну, возможно, я скормил свою смерть лисам, - шутка показалась мне удачной, но лицо скрипача не выразило совершенно никаких эмоций. Лицо его было бледным, как у человека, повстречавшего ту самую пресловутую смерть.

Отчаяние развесил на северных ветрах -
Пусть стенают долгой холодной ночью,
Воспоминания разорвал на клочки и бросил в быструю реку,
Гордость оставил при себе,
А свою смерть я скормил лисам.
    (Книга Слов и Песен. Часть первая.).

Среди лисов, кроме лисов-охотников встречаются и лисы-падальщики. По ночам они шныряют по нижним городским кругам в поисках отбросов (Шайас знает, как они проникают за городские ворота). Поэтому в городе часто шутят: скорми лисам свою смерть и можешь быть навсегда спокоен. Правда, некоторые говорят, что ничего не бывает просто под этим небом, и каждый раз лисов приходится кормить заново. А другие и вовсе утверждают, что все зависит непосредственно от лисьей породы.

lialu: (эскиз)
ну, что-то такое, в этом роде, предположим

...и собрал всех в одном месте. Это, пожалуй, мне даже на руку. Если только он не появится сейчас из-за угла...Неужели ты правда думаешь, что тебе удастся уйти от него здесь, среди этих улиц, которые он читает наизусть? Правый ряд домов прерывался низкой, чуть выше человеческого роста стеной, через которую я, немного поразмыслив, решил перебраться. В иных случаях наилучший путь - самый кривой. К моему ужасу, как только я ухватился за край стены,
почти никто не прочтет.... )
lialu: (эскиз)
Уж не Шайун ли решил прогуляться по городу? Каждому аллирийцу доводилось слышать что-либо о Шайуне, духе праздничного безумия или, говоря проще, духе толпы. Один из сорока братьев Шайя, Шайун поднимает голову накануне праздника, налетает как ураган и исчезает внезапно. В те дни, когда Шайуну вздумается повеселиться, толпа способна на любое безумие, и некого в том винить, если мирным в иное время людям случится растерзать в этом безумии пару-тройку человек. В таких случаях говорят лишь: Шайун взял свою жертву. Я не мог помнить, встречался ли мне Шайун в моей забытой жизни, но сейчас мне казалось, что я узнаю его. Это он, тот, из-за которого народ опасается собираться в большие компании в дни праздников, кричал сейчас губами Джайсы, и кто бы не был этот Ллиас, ему крепко не повезло, ибо он встал на пути не просто разгневанной толпы, но разъяренного божества.
  И под какой же это  счастливой звездой, Алас( если тебя действительно зовут Алас), ты родился, что тебя угораздило забраться прямяком в самое сердце демона?...
  Народ вокруг все громче и громче скандировал слова уличного лозунга, и напряжение в воздухе нарастало, как в плотно закрытом кипящем котле, но..Но в тот момент, когда, казалось, что все вокруг должно взорваться от этого напряжения, движение толпы внезапно замедлилось. Словно одна волна безумия, захлестнувшая происходящее, спала, а следующая еще не накатила: люди позади меня уже не напирали с такой силой, а ожесточение в выкрикиваемых словах уже не было таким яростным. Ни в коей мере не желая разбираться в причинах этой временной передышки, я начал проталкиваться прочь из толпы, и сам не понял, как очутился в узком переулке между серых, криво скособоченных двухэтажных домов, и как, не помня себя, бросился бежать со всех ног.
  Говорят, есть десять способов отличить обычную сумятицу от безумия Шайуна, первый способ...Сворачивая в следующий переулок, я умудрился опрокинуть на себя выставленную у стены кадку с помоями. Ругаясь и утешая себя тем, что никто не вылил на меня эту кадку сверху, я отметил, что выливать было совершенно некому: переулок был абсолютно пуст. Ни зевак, ни любопытных в окнах, можно подумать, что Шайун слизал своим языком всех прохожих и собрал в одном месте.
lialu: (эскиз)
  Впереди все время маячила повозка с яблоками, которую мне никак не удавалось обогнуть, хотя двигалась она ужасно медленно, издавая мучительный скрип при каждом повороте колес."Не слишком ли ранний месяц для яблок?" - машинально думал я, безуспешно пытаясь протиснуться между громадой повозки и восседающим на осле монахом, чей зад был явно чересчур толст для узких халлийских улиц и для такого тощего осла. - "Яблоки, равно как и монахи, мне здесь совершенно ни к чему". И возница повозки, и монах на осле двигались в плотном людском потоке, текущим по направлению к ярмарочной площади,находясь в котором не так-то легко было менять свое местоположение. "Ладно, не торопись, если он поймет, что ты догадываешься, будет еще хуже.." Есть две возможности ускользнуть от него: можно слиться со встречной толпой, если они вздумают повернуть сюда, но, скорее всего, они двинутся дальше по той улице, потому как сюда сворачивать крайне затруднительно, поэтому, если я смогу вовремя  оказаться на перекрестке...Проклятье!  Я раздраженно посмотрел на загораживающую обзор повозку. Рядом с ней осел, отягощенный внушительной тяжестью монаха, меланхолично месил ногами уличную грязь. Шум толпы впереди становился все громче, уже можно было различить отдельные выкрики, упоминания Шайаса в различных вариациях, а чей-то пронзительный голос во всю глотку вопил "за Халл!" Видит Небо, это действительно хорошая драка! Когда в толпе кричат название города, это значит, что толпа разозлилась не на шутку. Вот только...
   Внезапно осел резко остановился, прядя ушами. Как видно, монах ехать дальше не собирался. Повозка с яблоками протащилась со скрипом еще полтора ласса и тоже остановилась. Не задумываясь более об осторожности, я бросился вперед в образовавшееся свободное пространство. Остаток пути оказался свободен, и я оказался у перекрестка как раз вовремя, чтобы успеть увидеть весьма любопытное зрелище: впереди вооруженной кольями, палками, пиками и прочими разнообразными орудиями бунта толпы, восседая на лошади, держа высоко над головой некое подобие чучела на шесте и вопя что есть мочи "за Халл!", ехал никто иной, как уже знакомый мне по "Спящему Дракону" Джайса. Не успел я изумиться тому, как быстро этот парень успел обзавестись лошадью и готовыми к драке сторонниками, как людской поток уже понесся мимо меня, и размышлять стало некогда. Я свернул с перекрестка, смешиваясь с этим месивом рук, ног, толчков и запаха пота, и, оглянувшись на секунду, увидел лицо своего преследователя.
 Оглядываться было ошибкой.
 Я увидел его лицо, похожее на морду молодого хорька, тощую фигуру в черном лирнике, и понял, что он знает мое намерение, разгадал мой план и не намерен упускать меня. А через несколько мгновений и сам мой план начал казаться ошибкой. Толпа неслась вперед бесконтрольно и бессмысленно. "Прикончим шайасовых ублюдков!" - кричали одни, другие скандировали слова на уличном наречии, смысл которых оставался для меня неясен, но обозначал явно нечто нехорошее, чей-то высокий голос рядом завопил было и резко замолк - кого-то придавили. Гиксли в мешке за моей спиной яростно ворочался и, вероятно, тоже что-то вопил, но в общем шуме было не расслышать. Я понимал возмущение вирла, но ничего не мог поделать. Я боялся, что в этой давке придавят моего сбышика. Вот тоже радость: заботиться о жизни крошечного существо, в то время как сам не уверен в сохранности собственной..Положение начинало казаться мне безвыходным, я ничего не понимал в происходящем, кроме того, что все эти люди люди имеют претензии к некоему Ллиасу и жаждут лишить его мужского органа и прочих частей тела...
lialu: (эскиз)
Отрывок совсем из другого места, но в дурном расположении духа гораздо лучше описываются отрицательные персонажи, чем положительные

Человек с козой ел неряшливо, торопливо проглатывал куски, практически не прожевывая пищу. Пренебрегая ножом и двузубой серебряной вилкой, он разрывал мясо прямо руками, и мясной сок стекал по его подбородку, что вызывало у Сааса непреодолимое чувство отвращения. Возможно, так ест народ из Внешнего города, но он, Саас, не желает об этом знать. Они сидели одни в огромной столовой комнате третьего дворцового уровня, на противоположных концах длинного обеденного стола, сверкавшего отполированной поверхностью. Первый советник Аллира, застывший в одной позе и не прикасающийся к еде, и его гость, одетый в нищенский балахон, но ведущий себя свободно и обладающий достаточным могуществом, чтобы не беспокоиться о том, нравится ли он окружающим.Человека с козой звали Джайас, но удобнее было называть его просто "человеком с козой". Его козу, тощее нечесаное животное, накануне поместили в королевскую конюшню, и уже одна мысль об этом раздражала Сааса, но такова уж жизнь, что порою приходиться проглатывать свое раздражение и держать себя на равных с тем, кого презираешь.
 - Как это должно быть упоительно - заполучить всю власть в государстве! - Заметил гость, не прекращая жевать. Зубы у него были редкие и желтые. - Ведь королевское слово теперь не более, чем фикция, не правда ли?
Первый советник не ответил. Он сидел неподвижно, сложив руки, унизанные кольцами, одна на другую, и его холодные глубокие глаза пристально разглядывали человека на другом конце стола. Это был взгляд лисы, прикидывающей, возможно ли свернуть шею встреченному на дороге зайцу, но пока не находящей для этого возможности.
 - Впрочем, сказав "в государстве", я погорячился, - гость сделал нарочито озабоченное лицо, - в Аллирии немало свободолюбивых городов, которые будут несогласны с новым порядком.
Первый советник слегка наклонил голову вбок, ожидая продолжения.
- Но кроме упоения есть, конечно, и заботы, много забот. Например, двор теперь остался без флейтиста.. Распорядителю придется немало постараться, чтобы найти подходящую замену.
Уголок рта Первого советника чуть заметно дернулся. Человек по имени Джайас не только ел, как простолюдин из Внешнего Города, но и пах, как простолюдин из Внешнего Города, так как, похоже, не воспользовался предложенной ему душистой эссенцией.
- Да, - подал наконец голос Саас, - это серьезная проблема. Лиин Аррас уже предлагал себя на эту должность.
- О, - сокрушенно воскликнул гость, картинно заламывая измазанные жиром руки, - сэр Аррас, конечно, очень честолюбивый молодой человек, но он совершенно, совершенно не подходит для этой должности!
lialu: (лилия)
Хвост я почувствовал почти сразу после того, как вышел из таверны. Возможно, в иной ситуации я не заметил бы его, но сейчас, когда все чувства были обострены, когда каждую секунду я ожидал чего-то подобного, я почувствовал неладное моментально. Кто-то вышел следом за мной из таверны и шел теперь не по своим делам, но позади меня. Я знал это, чувствовал его своей спиной. "Спокойно, только спокойно. Думай. Что ты сделал не так? Карта?" Снова эта холодная испарина на лбу. "Нет, сам же знаешь, если бы она действовала, они схватили бы тебя еще при входе в город. Тогда что? Тогда что же.. делать?.." Сердце неприятно колотилось, ни одной спасительной мысли не приходило на ум, только вертелась в голове какая-то дурацкая стихотворная строчка:

три цветочка маргаритки,
по два лирра за одну,
старый домик для улитки
раз - с начала я начну

Совершенно бессмысленные слова, но я  никак не мог отвязаться от них. Кажется, это старый детский стишок, вроде тех, которыми рассчитываются перед игрой в прятки..Только вот тебя уже отыскали. Забудь. Старайся сосредоточиться. Как можно уйти от преследователя? ..Для улитки..Проклятье. Только не оглядываться. Я не знал города, не знал, в каком направлении я шел, улица была довольно многолюдной, но всадников и повозок было явно недостаточно, чтобы затеряться среди них. Для этого нужна толпа, что-нибудь вроде...
Что-нибудь вроде того, что происходило на соседней улице.
С перекрестка впереди, до которого оставалось шагов двадцать, доносился неясный шум. Шум нарастал, становился все ближе, из-за поворота доносились какие-то крики, и некоторые прохожие уже начали уходить с середины дороги, предчувствуя неприятности. Интересно. А не устроили ли порядочный халлийские жители хорошую драку в честь весенней ярмарки? Я ускорил шаг. Что бы там не происходило, мне необходимо там быть.

Profile

lialu: (Default)
lialu

May 2015

S M T W T F S
     12
34 56789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31      

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 25th, 2017 09:53 am
Powered by Dreamwidth Studios